Самый звонкий крик — тишина
Самый яркий свет — ночь.
Эдмунд Шклярский
…и также неожиданно пропадает. Третьим будешь? — даже на это ответить не могу. Огурчиком так похрустывает да учит меня чему-то. Товарищ. Щурится от солнца: глаза-семечки смеются бликами…
Мимо пролетает синица, что ли. Листья давно поопадали — зима. Маленький человечишка, цепляется еще за осень. Нет ли в этом чего-то противоестественного?..
На город — снова ночь, всем туловищем. Щемит сердце-то — не первый год щемит. И тишина — вокруг, тоже всем туловом. Моветон…
Немой — вот уже который раз немой, которую жизнь — ни слова. А так хочется иной раз. Звучать хочется, но — то будто в легких воздуха нет, то сфальшивишь так, что сам себе рот зашьешь и швы получше запрячешь, будто бы и не было ничего…
И гордость душит, да так, что и захочешь усмирить — не оседлаешь проклятую. Юлою вкруг оси своей вьешься — все не успокоишься, все за хвост себя грызешь. Ошпаренный будто — места себе не находишь, только есть ли оно, место-то?..
А то и запьешь на ровном месте — горя-то нет никакого, даже малюсенького. Кого другого спроси — и не угадает, что с тобой. Обойдет тебя вокруг, поохает да и плюнет на это чудо в перьях…
Холодно нынче становится — по всему видать, зима скоро так же, туловом…
Морана…
…О ранах своих прекращай плакаться — придуманные они. Ни одной ведь взаправду не получал. Лежал вон в своем углу и придумывал. Умывальников начальник ты, а не раненый — больше тебе идет…
Дети и не вспомнят. Тишина сменится темнотой — разницы-то нет особой. Если бы зазвучать, да не так скрипуче…
Чем ты лучше прежних? Хоть бы ростом удался или еще чем. Мычит все в своем углу да шапку эту не снимает. Только и забот…
Отпусти себя — сам ведь в клетку заперся да еще и замок повесил. Силенок теперь не хватает, что ли, сорвать замок-то? Кто еще сорвет, кроме тебя самого?..
Город спит. Питание отключено. Новое сердце — новые попытки. Кидаться на новые стены — в который раз уже…
Железный занавес локальных масштабов. Верить как будто не во что. Топором по голове — и вся недолга. Гаснет все, в глазах плывет…
Вето наложено. Новая жизнь — новые правила. Лампочки перегорят по очереди — иди с Богом — дверь-то и откроется, тихо скрипя. Пятки засверкают только…
"Король голый!" — кричи–не кричи. Чин–чинарем, чин чином, лицо — личиной. Иной путь выберешь — остаться мужчиной. Иной путь снова — да хорошо, только правильно ли?..
Лишние вопросы, даже если не застряли в горле, мешают дышать. Тьма повисает, только кошки где-то на душе. Шепот: "Иди, …, иди"…
И дивный новый мир откроется перед тобой, снова…
…Валялся–валялся, взял — и пошел. Шелест листьев забирай с собой, нам — снег. Гнутся ноги с непривычки-то? Топи вокруг, снова топи. Питание включено, идет заряд батарей. Рей нам нами. Мир — он ведь большой, в нем не только осень да зимушка. Кажется, вспомнить тебе пора, где весну свою оставил…
Виляй хвостом, пока не обрубили. Или же не веришь, что и тебя коснется? Самая распространенная ошибка…
Карманы пусты, по обочине кусты, до слова три версты. Тысячу раз уходил ты, а возвращался я; тысячу раз ты оставался — мной. Ой ли, куманек…
Некоторые книги закрываются, как глаза. Заплачь, только не забудь стряхнуть меня солью, с щек…
Щеколда-то давно открыта — иди, …, иди…
Дико представить себе, как это: я стану тобой, а не ты останешься мною, стариком. Комкай маски мои, строй свой новый мир. И разорви эту чортову цепь…
Пьем с тобой последний раз — на посошок — прощание и так затянулось слишком. Машина слов запущена…
Нам теперь прощаться в радость. Стихия стиха да не стихнет — вовеки веков. В ней теперь сила; в ней твоя соль; в ней суть…
Сутки даю нам. Аминь. Нынче Новый День…
Напоследок — мой тебе завет: выйди из теней и скажи Слово. Вот завет мой: хоть одно, да скажи. И чтоб оно — Слово…