Оставьте ваши занятия. Остановитесь вместе со мной, и почтим минутой молчания то, что невыразимо. Если есть у вас под рукой какой-нибудь завалящий гудок — нажмите на этот гудок.
Венедикт ЕРОФЕЕВ
…Ratio. О чом это я? Ясно как день, что прошло еще слишком мало времени, чтобы хоть какой-то результат…
Аттестация зрелости. Стихия стиха стихает медленно. Но верно. Новая ночь – пронизанная звуком железной дороги. Гибель тороплю? Плюньте. Тем лучше для меня…
Менять стиль изложения все еще поздно – нить на катушке все никак не кончится – не рвать же?..
Железным кулаком взять себя за горло – именно это и называется «держать себя в руках». Холодно и непонятно, куда я еду? Думаю – нет, хочу думать – что к самому себе. Бегу. Губы шевелятся беззвучно, словно пытаются не забыть что-то все еще важное для них…
Хлеба и зрелищ. Щель в женской раздевалке и несвежий сэндвич. Человеку ведь не нужно многого…
Город все никак не кончится – отъел себе брюхо, вытянулся в свой полный удавий рост и переваривает. Толчок. Кажется, остановились. Странно, что так быстро…
Роман все пишется, скоро будет готова часть четвертая. Явление второе, Хаустус и кто-то другой…
Другой дороге не бывать. Только если стать фениксом. Можно, но я почему-то все еще боюсь самосожжений…
И еще один момент – насколько успешно возрождение из пепла при условии ураганного ветра?..
Трагедия ли…
…Искусство верить во что-то за границей ‘сейчас’. Частичная анестезия. Стези я пока не сменю, но так заманчиво – спрятаться в этом мягком свете, тем более что Она – и есть Вы…
Высшая форма смелости – поверить в будущее, да так поверить, чтоб ни тени сомнения. Ни я, ни кто-нибудь другой. Еще не настал этот час, а пока пусть все идет, пусть нога сама отыщет путь. Теперь ничего не изменится, все уже иначе…
Человек. Вектор всего сущего, только ой ли…
Лицо мое – лицо лжеца, цинично убивающего веру Вашу, моя милая Q. куда я несусь. Совсем заплутал я в этом зазеркальном лабиринте. Теперь все еще интересней – даже абсент уже не поможет. Теперь – остановиться и отдышаться?..
Сам, впрочем, уже все решил, назад не поверну. Ну подумаешь – разочарую кого-то – так ведь и девиз соответствующий – ‘уставать и разочаровывать’. Вату катаю вместо действия. Янтарная клеть моя уже так привычна глазу, что не замечаю ее…
Ее сейчас тоже нет рядом. Мои отражения лишь скалятся гнилыми зубами. Милая моя, назовите же свое имя! Я, конечно, могу и впредь литерой называть, только вы обе почему-то откликаетесь, или вы и впрямь – одно?..
Ночь шлакобетонным блоком лежит на груди. Дивный новый мир. Робость прозревающего слепого. Город. Родившийся в этот миг мир – усмешка ли? Ликантропия…
…Оп! И я снова на арене, в кругу яркого света. Там, за пределами кргуа, жадные глаза тысячи виев пытаются открыться и найти меня. Я открываю им глаза, вернее, пытаюсь сделать это. Только тяжелы проклятые веки…
Кивок. К чему, доктор? Робость птенца перед полетом. Омут тих, да ни черта в нем нет, населить его – наша первоочередная задача. Час, два, три. Тризна…
Значение каждого слова понятно, но вместе их связывает лишь шизофазия пишущего. Его давно пора сменить, говорят. Тонко так говорят, пискляво так, что рефлекторно возникает желание прихлопнуть…
Пнуть себя с насиженного места. Эстафету принять и передать себе же. Железная логика – круг замкнется…
Нет, самому решать. Тьма вокруг сгущается, тени уже не просто танцуют по стенам – они кружатся около, присасываясь к горлу. Лужи крови – крошки хлебные – оставляя за собой, ползу к свету. Ту ли сторону принял?..
Лишним не будет, говорят. Только вот о чом они? Ни намека. Катятся камни, катя…
Яркая вспышка – и снова палата. Там снова Она, снова платок, снова этот воспаленный взгляд. Дама ли Пиковая, дно ли морское – пойди разбери. Рим уже пал…
Пальцами по стеклу. Клубится дым. Мир снова и снова вдыхается, застревая в глотке…
…В глотке, всего лишь одном глотке воды – спасение. Еще бы дотянуться до этой воды. Дышать все труднее – это мир ставит распорки внутри, а потом и вовсе палаточный городок там обустроит…
Так закончится и это путешествие – быстро и бесславно. О, помилуйте, никакое это не упадничество. Во-первых, это пока еще не смерть. Та тоже не задержится, но время-то еще есть. Стимула вот нет, а времени – вагон. Гоните мои дурные мысли. Слишком знакомы они, слишком…
Ом мани падме хум. Ум за разум зашел. Легкое, словно падение рояля мимо, прикосновение – Вы?..
Высокие здания строятся, чтобы рухнуть. Утро наступит – оно каждый раз наступает, даже когда солнце в очередной раз взрывается, сжигая все вокруг…
Ругань, частая ругань. Анестезия уже не помогает. Это ли эффект привыкания – или и ее мне давно заменили водой? Если так – я спасен…
Сеньор градоначальник, этого бродягу мы нашли на площади Сен-Пьер, он утверждает, что он доктор…
Расстрелять его. Городу не нужны доктора. Равнодушие и молчание – вот что нужно Городу…
Думайте, что хотите. Темно. Но не тихо. Ходят люди. Дикие, неугомонные. Если бы увидеть их…
…Хлам в голове определяет и внешнее существование. И если это высказывание верно, то верно и обратное. Но если я ошибаюсь?..
Сеять сомнения в души. Широкий выбор деятельности. Тишь да гладь – на первый взгляд. Да не судите вы по первому взгляду-то…
Яду только не хватает, всего остального в избытке. Кесарю – кесарево, а мне? Неясность ситуации давит на виски, будто голова моя застряла в этой решетке…
К еще не замерзшей луже подойдешь, а вот оно – отражение-то, единственно честное из всех отражений, копытом ударишь, да не пей только…
Колокол все звонит – по ком? Комментарии, думаю, излишни…
Никто, никогда, нигде, никак, ни с кем, ничего. Голодный город. Дайте же ему хлеба и зрелищ! Щекочите его своим последним дыханием. Мяса ему, мяса!..
Самое смешное, что с меня мяса-то не особо много наберется, но с паршивой овцы и…
Интеллект умер. Реанимация эмоций. Если вчера мы думали, завтра будем чувствовать, то что сегодня? Янтарная моя, неужто снова играть?..
Аттракцион, спешите – только одно представление. Естественнонаучные парадоксы в колесе гуманитарного мышления…
Я сижу в темноте, слушаю, как за стеною ходят люди. Дикие, голодные люди. Дивный новый мир…
…Ребром ладони по горлу. Удар хорошо поставлен. Наука будет впредь: знай, где и о чом петь…
только так с нами. Им так кажется, тем, кто все знает. Те, кто все знает, они и могут почти все, пожалуй…
уйди говорят. Трагично так говорят, с надрывом, а глаза – пустые-пустые. Еще что-то говорят, да не слышу уже. Желания никакого. Огородил себе участочек два на два – тут и останусь…
уставать и разочаровывать. Теснота, снова темнота – марлевой повязкой затыкает рот. Гипсом сковывает конечности. Тишина – но почему такая чужая? Я в последнее время ложусь спать все раньше, а встаю – все позже. Жемчуг в раковине…
Ненависти и той нет. Теперь – из пустоты – в пустоту. Туда, где есть всё и всё возможно. Новая строка да продолжит предыдущую!..
Юг, кажется, был неверным направлением. Можно, конечно, развернуться на сто восемьдесят градусов, но ведь в любом случае – стена перед лицом…
Миледи, не правда ли мне лучше замолчать? Такие минуты – многие называют их последними – принято посвящать молитве. Верующий ли, неверующий – разницы нет. Только кому мне молиться – чье имя произносить?..
Тихо шевелятся губы Ваши – там, за границами моей янтарной камеры – подсказывая мне имя…
Мягкий шепот, он, скорее, угадывается, чем слышен. Никто не успеет мне ничего подсказать. Только сам – молюсь своим богам, какими вижу их. Хотя бы попробовать…
…Танцуйте, милая моя, танцуйте же на этих еле тлеющих углях, пусть разгорится пламя. Мягкой кошачьей лапой киньте самый яркий уголек в ворох соломы вокруг моего столба. Балуетесь пламенем, живущем в глазах Ваших…
хватит рациональности. Стихия стиха да не стихнет! Нет больше в мире силы, способной заставить ее замолчать…
трепетанием крыльев разбудите меня, пусть летит к чорту эта палата вместе с соседями. Мир больше не сузится до размеров моей камеры, обещайте. Теперь камера расширится до размеров мира. Радость моя, духам не знакомо понятие границ…
Цепи мои да порвутся под взглядом Вашим. Милостью Вашей я буду прощен и отпущен на волю…
Любая молитва когда-нибудь кончается. Я уже спиной чувствую шаги снаружи. Жилы снова покрываются льдом. Ом мани падме хум. Мои палачи уже пришли за мной…
Еще несколько секунд, чтобы вдохнуть этот выжженный воздух, чтобы увидеть Ваш танец, танец пыли в лучах света, чтобы вспомнить всё и тут же забыть, чтобы осознать всего себя и предчувствовать мир-без-меня, чтобы полюбить мир, чтобы согрешить и больше никогда не раскаиваться…
Явление последнее, Хаустус, позже – Хаустус и конвой, еще позже – те же без Хаустуса…
Самое время для того, чтобы влюбиться в Вас – за секунду до выстрела…